08.07.2016
Китай   
Автор
Рабочая группа по продвижению экономических интересов Российской Федерации в Азиатско-Тихоокеанском регионе при Правительственной комиссии по экономическому развитию и интеграции

Алексей Калинин: «Мы не создаем иллюзий, что Китай – это просто и доступно»

В декабре 2015 года Московская школа управления СКОЛКОВО запустила первую интенсивную трехдневную образовательную программу «"Разворот на Восток": китайская стратегия для вашего бизнеса». Программа, направленная на приобретение ключевых знаний и практических навыков, необходимых для разработки собственной стратегии ведения бизнеса с Китаем, тогда собрала более 40 слушателей и теперь готовится к перезапуску. Об особенностях и перспективах бизнес-образования, связанного с Китаем, директору Аналитического центра «Форум» Екатерине Малофеевой рассказал директор Института исследований развивающихся рынков Московской школы управления Алексей Калинин.

ЕМ: Чем дальше, тем меньше работа с Азией остается terra incognita. По мере того, как течет время, появляются и опыт, и знания, которые могут быть переданы людям, чтобы сделать их бизнес более успешным. Вы генерируете такое полезное предпринимателям и бизнесменам знание. Какого рода вещи вы можете сделать доступными посредством вашей программы? В чем ее суть и уникальность? Для кого она рассчитана? И, пожалуй, самый провокационный вопрос – можно ли вообще научить тому, чему вы учите?

АК: Во-первых, бизнес-образование отражает то, что в бизнесе происходит. Хорошее бизнес-образование – предвосхищает то, что будет происходит в бизнесе в будущем. Интересным оказалось то, что в любой уважающей себя бизнес-школе мира есть короткие программы «Doing Business in China». Особенность нашей ситуации в том, что российской практики в Китае нет. Или ее очень мало. То, что можно изучить, обобщить и сделать дидактичным.

ЕМ: Вы искали? Сложно сказать, что ее нет совсем, потому что были опыты и на государственном уровне, и челночные истории.

АК: Челночный бизнес – это интересная перспектива, я коснусь этого тоже. Безусловно, мы наблюдаем, что западный корпус business-knowledge по поводу ведения бизнеса в Азии существует, он структурирован, он оснащен кейсами, дидактическим материалом, там есть профессоры, специализирующиеся на теме. Другими словами, это отрасль западного бизнес-образования, которая сложилась потому, что у них есть опыт, который можно осмыслить и переложить в образовательную деятельность. И в этом смысле у нас, когда мы делали образовательную программу, мы столкнулись с тем, что мало материала, который можно переосмыслить. Несмотря на то, что мы занимаемся исследованиями, пытаемся такой материал находить, все равно его очень мало. Соответственно, к самой программе мы подошли в логике, что мы должны попытаться собрать две-три базовые перспективы. Первая перспектива – это business-knowledge, который мы взяли западный. У нас был западный leading faculty - Томас Кассас – это наш профессор, который одновременно профессор в Школе менеджмента Фуданьского университета в Шанхае и в университете Санкт Галлен в Швейцарии. Он 20 лет в Китае, причём он не только преподаёт – он ещё и соучредитель нескольких компаний, так что у него богатый практический опыт. Он – человек-мост между западной культурой и Китаем.

ЕМ: Ты можешь расшифровать, что такое business-knowledge?

АК: Business-knowledge – это осмысленная, отрефлексированная бизнес-практика. Есть совместные предприятия, есть истории выхода компаний на китайский рынок, истории провалов и успехов. Приведу пример. Некая компания приходит в Китай, чтобы разместить там производство, делает СП для этих целей, производит, а в итоге китайский партнер вырастает настолько, что он становится для компании партнером на глобальном рынке, причем не только в производстве, но и в инновациях (Innovation from the bottom of the pyramid – это реальность в Китае). Этот конкретный многолетний опыт распадается на такие управленческие дисциплины, как маркетинг, supply chain, human resources, cross-cultural communication – стандартные дисциплины бизнес-образования и подкрепляется кейсами. Это и есть business knowledge. Второй ключевой элемент программы – это российский взгляд на Китай: мы пригласили лучших российских экспертов совершенного разного профиля, как учёных, так и бизнесменов-практиков, чтобы они поделились с участниками своими соображениями и опытом. Третья перспектива – это практика. Первое, что мы сделали – это просто соприкосновение: у нас была чайная церемония, урок каллиграфии, демонстрация цигуна. Мы старались кормить азиатской едой, чтобы создать дополнительное соприкосновение с особой культурой, с которой нашим участникам приходится или придется иметь дело. Помимо этого, важный элемент – это попытка что-то сделать самостоятельно. У нас были задания, нацеленные на то, чтобы пройти по определённой технологии и создать свою китайскую стратегию – будь то выход на рынок, создание совместного предприятия или что-то другое. В небольшом формате, в небольших группах. Вот наши три ключевых элемента: лучшая глобальная практика, российская экспертиза и практика, или попытка сделать что-то самому в рамках программы. А общий замысел программы я люблю объяснять через такой образ: вы боксер, завтра у вас поединок с другим боксером. Что вы хотите о нем знать? Как он кушал в детстве? Может быть да, может быть нет. Но то, что вы точно хотите знать – как он бьет правой, где у него пробелы в обороне, быстрый ли он, медленный ли. Потому что вам завтра придется с этим столкнуться.

«Мы ориентировали эту программу на то, что можно сделать быстро – быстро подцепить, быстро освоить.»
ЕМ: Кто целевая аудитория этой программы? Кто эти люди, которые считают необходимым и достаточным изучать тему Doing Business in China на протяжении трех дней?

АК: Целевая аудитория – это те люди, которые либо начали работать с Китаем и уже столкнулись с какими-то трудностями, либо только собираются и у них пока только теоретическое представление об этом. Для людей, который работают с Китаем уже достаточно давно, у которых есть опыт, конкретные задачи и проблемы – для них наша программа может показаться слишком общей. Хотя тоже может помочь отрефлексировать какие-то вещи, связанные, например, с переговорами. Для людей, у которых Китай – один из рынков, даже трехдневная программа слишком подробна. Таким образом, это в известном смысле мобилизационная программа – она позволяет человеку сделать первый шаг, или сделать второй шаг, на базе маленького опыта, но с большими ожиданиями. Второй раз на эту программу бессмысленно приходить – дальше человек захочет идти глубже в отдельные области, например, в специфику переговоров, или куда-то еще. А возможно, что по итогам этой программы человек разобрался в том, что Китай – это не для него.

ЕМ: Какие выводы из первой группы вы сделали для себя на будущее? Что было хорошо и что из этого хорошего вы оставите на будущее?

АК: Что было хорошо и на что мы будем продолжать делать ставку – это практический фокус программы.

ЕМ: Это и есть третья часть?

АК: Да, но она распределена по всем трем дням, вкраплениями. Самые высокие оценки получили эксперты, которые занимаются бизнесом в Китае. Бизнесмены, которые пришли поделиться своим «опытом из окопов», как они преодолевали трудности. Что точно востребовано и ожидается – это отрефлексированный опыт реальных участников бизнеса в Китае. Нам кажется, что сейчас мы уже лучше понимаем, кто эти люди, которые могут приходить и рассказывать. Мы наблюдаем, что их становится больше – все-таки Китай продолжает вызывать интерес, туда двигаются люди, появляются кейсы, которые можно изучать, интегрировать в программу.

ЕМ: Когда будет второй раз? И с какой частотой вы собираетесь это делать?

АК: Наша цель – один-два раза в год.

ЕМ: Почему не больше? Это отражает реальный уровень оплачиваемого спроса?

АК: Мы сейчас заняты проектировкой следующей программы и понимаем, что мы не должны делать все программы одинаковыми. Мы будем использовать опыт, но мы не будем реплицировать следующую программу.

ЕМ: Но это все равно останется трехдневная история?

АК: Скорее всего трехдневная. В зависимости от специфики, мы можем сократить, вряд ли увеличить. В чем идея? Кто-то хочет получать больше отраслевой экспертизы: роботизация, инновации, технологические кластеры – то, что в Китае сейчас вызывает наибольший интерес. Это одна идея. Мы можем разработать такую программу, у нас уже есть партнеры в Китае. Кто-то хочет культурных прикладных аспектов: что у китайцев в голове, как они нас воспринимают? У нас есть сейчас наработки и на эту тему, мы смотрим, что будет более эффективно – разделить и сделать более легкие формы (культура, деловой этикет) или отраслевая специализация (тоже в мелком формате). В рамках программы у нас был довольно живой формат интерактивной мини-конференции с пятью приглашёнными экспертами. Может быть, работая по отраслевой программе, мы будем интегрировать больше таких экспертных появлений. Просто teaching – не наш жанр. Так что за счет методов, которые мы используем, мы повысим эффективность программы.

ЕМ: Возвращаясь к вопросу о челночниках. Когда вы строите конструкт про то, как взаимодействовать с Китаем – вы кого имеете в виду? Китайские госкомпании, мелкий бизнес, средний бизнес, людей с международным опытом?

АК: Это очень хороший вопрос. У нас есть три перспективы, с которых мы смотрим на Китай. Мы сейчас делаем исследование, в котором сравниваем стратегии интернационализации российских и китайских частных средних компаний. Очень интересно, что общего, а что совсем не похоже. Частные средние компании – это один из наиболее интересных для нас ракурсов. Правда, китайская средняя компания – это как китайский средний город: миллиардные обороты, как минимум сотни миллионов. По нашим меркам это, конечно, крупные. Но по типу бизнеса – это средние компании (они могут на миллиард долларов велосипедов делать). Это для нас очень важный и приоритетный сегмент. Почему? Мы видим, что он интернационализируется, он приходит сейчас в Россию, и он может быть очень интересен с точки зрения практики управления. Оговорюсь, что мы намерено называем программу «Китайская стратегия для вашего бизнеса», так как китайская стратегия не обязательно означает экспорт в Китай. Это во многих случаях может означать работу в России с китайскими партнерами, sourcing в Китае и пр. Для такого понимания эти динамичные частные средние компании сейчас получают такой стимул для выхода на внешние рынки, какой не получают другие. Мы также понимаем перспективу госкапитализма – без него мы не получим комплексного понимания страны, хотя не делаем на это ставку. И, конечно, самая неизученная, но очень привлекательная для нас тема – это приграничная торговля и малый бизнес.

ЕМ: Интересная с точки зрения собственного research или с точки зрения того, чтобы дать что-то вашим слушателям?

АК: Мы считаем, что это тема, в которой есть существенный потенциал. Если все эти три сегмента рассмотреть – малый бизнес и приграничная торговля, средние частные и государственные компании – то мое убеждение, что наибольшая динамика, наши возможности в Китае – они в малом сегменте. Все приграничные вещи связаны с природными ресурсами – это сельское хозяйство, это море, это дикоросы (мед, орешки). На внешнеторговом обороте это вообще никак не скажется, но на жизни людей это уже сказывается. Это их повседневность. Если мы доосмыслим то, что сейчас происходит с Экономическим поясом Шелкового пути, то сервисная инфраструктура вокруг Экономического пояса – она вся будет состоять из малого бизнеса. Понятно, что сама транспортная инфраструктура, телекоммуникационная и т. д. будут, безусловно, реализованы крупным бизнесом и, в значительной степени, государством. Но кафе, отели и магазины будут точно обслуживаться малым бизнесом с обеих сторон. И в регионах, безусловно. То, что мы хотим сделать – это дойти и до регионов, и до предмета приграничной торговли.

ЕМ: Как это поможет вашим слушателям?

АК: С практической точки зрения возможно, что кому-то из них захочется что-то сделать, даст еще одну перспективу на понимание Китая.

ЕМ: А будущим слушателям?

АК: В обозримом будущем мы рассчитываем все-таки выйти на региональный формат и адресовать программу участникам приграничного бизнеса. Невозможно учить Китаю только в Москве, это смех один. Как только мы найдем формат, который мы сможем, сохраняя идеологию программы (лучшие практики, российская специфика и практические аспекты), доставлять в регион (по соответствующей цене), мы, безусловно, это сделаем. Это для нас сейчас приоритет. Мы четко понимаем, что и охват у нас сейчас минимальный – 40 человек. Мы сделали предварительные оценки: если мы выйдем в региональный формат, то мы за год сможем до 2 тысяч человек обучать.

ЕМ: Помимо регионального формата, какие у вас временные цели?

АК: Цели я пока что называть не могу – мы еще ничего не посчитали.

ЕМ: В Китае есть аналогичные программы про работу с Россией? Как они устроены? Чему там учат?

АК: Мы не видели таких программ, но мы их сами делаем. У нас есть несколько китайских партнеров, которые регулярно присылают нам студентов на модуль под названием Doing Business in Russia. Мы наполняем их обычно по такой схеме: что в экономике происходит, какие особенности деловой культуры, приглашаем экспертов, которые рассказывают про себя и свой бизнес. Мы всегда можем подогнать модуль под интересы группы, которая приезжает, так как проектируем где-то за полгода. Как правило, это часть некой международной программы наших партнеров, то есть Россия там стоит наряду с Европой, Латинской Америкой и Ближним Востоком. Пока мы не сталкивались с тем, что Россия становится самостоятельным предметом изучения.

ЕМ: Это интересно.

АК: Да, и мы в свою очередь работаем над тем, чтобы привлечь интерес китайской стороны к нашим программам «Doing Business in Russia». Мы сейчас подписали соглашение с Совместным российско-китайским университетом в Шеньчжэне, у нас там будет проектный офис. Наших студентов можно будет более эффективно знакомить с Китаем на практике, через физическое присутствие там, и наоборот, китайских студентов более эффективно привлекать к тому, чтобы они приезжали к нам, изучали Россию с нашей помощью. Я думаю, это будет первая школа бизнеса в России, которая будет иметь присутствие в Китае.

ЕМ: Так когда вы ожидаете выхода в региональный формат?

АК: Я думаю, что до первой программы не меньше года, а до какого-то разумного масштаба – года три. И это при достаточно интенсивной работе. Даже свою программу мы запускали год.

ЕМ: Ну понятно. Стартовая история – она самая сложная. В чем цимес этой работы? На чем вы сейчас фокусируетесь – добор кейсов? На что сейчас направлены ваши основные усилия по развитию качества и полезности программы для слушателей?

АК: Самое главное – это найти любые эффективные формы для того, чтобы российскую практику включать в обязательную программу. Потому что опыт General Electric в Китае, безусловно, интересен, но он не всегда помогает. И далеко не всем легко переключиться с геополитики или действительности двусторонних отношений России и Китая на ситуацию своего собственного бизнеса.

ЕМ: То есть, если кто-то из наших читателей захочет прийти и рассказать о своем китайском бизнесе, им можно дать твой электронный адрес?

АК: Очень будем рады, с благодарностью пригласим на программу в качестве эксперта, будем рады написать кейс по опыту компании в Китае. Описание опыта – это самое дорогое и ценное, что на такого рода программах происходит. Для нас, конечно, важно, чтобы сохранялся здоровый баланс: практики эталонных моделей, которые реализуются, может быть, не в чистом виде, и способ мышления о Китае. Мы за три дня не успеваем ничего, кроме как предложить способ мышления о Китае. А фактуру уже люди смогут сами подобрать. Best practices позволяют сформировать frameworks, способы думать о том, что там происходит.

ЕМ: Как нам думать про Китай – это важная история для российского предпринимателя. Я убеждена в том, что если это упражнение – думание про Китай – регулярно не повторять, то оно забывается. Что вы можете делать для того, чтобы этот навык не заржавел, чтобы люди к нему возвращались и продолжали смотреть на Китай. Это регулярные рассылки? Что хорошо было бы для этого сделать?

АК: У нас есть такой слоган внутренний: Live China – Жить Китаем.

«Китай и китайский бизнес – это для большинства из нас что-то сложное, что невозможно постичь, если не сделать это частью жизни.»

ЕМ: То есть нужно стать немного китайцем, чтобы делать бизнес с Китаем?

АК: Это еще сложней. Мой любимый пример – это Акио Морита, основатель Sony. Японец, выросший в изоляционистской стране, намереваясь выйти на американский рынок в 60-е переехал с семьей в Нью-Йорк для того, чтобы осознаться в том обществе, в котором собирался делать бизнес, понять потребителей, которых он хотел завоевать. Это очень важно. Мы пока что делаем мало для этого. Мы выпускаем мониторинг китайских источников, например, который помогает людям понимать страну. Мы, конечно же, делаем какие-то публикации, в которых стараемся разъяснять события, что там происходит. Любая такая деятельность помогает заинтересованным людям. Мы считаем также, что читать надо больше, причем не обязательно бизнес-литературу.

ЕМ: А что надо читать?

АК: У нас зачастую очень мифологизированное представление о Китае, которое складывается из поверхностных знаний. Мы в рамках нашей программы сделали несколько аннотаций к избранным книгам, в том числе художественным. Я, например, написал про книгу Юй Хуа «Десять слов о Китае». Почему мне показалось это важным сделать? Он показывает, что Китай имеет серьезные болезни, как и любое общество. И через боль как-то лучше понимаешь людей. Хотя, может быть, это чисто русская черта. Человек любит свою страну и переживает ее несовершенства. Вы видите другой Китай – не тот, который на нас смотрит из официальных источников или сухих бизнес-кейсов. Недавно вышла еще одна его книжка, «Братья».

«Если человек собирается заниматься Китаем, то серьезной частью книжной полки придется пожертвовать в пользу Китая.»

ЕМ: А можно ли Китаем заниматься несерьезно? Вот ты говорил, что для кого-то из ваших слушателей Китай – всего лишь одна из десятка стран в корзине. Могут ли люди, которые не являются China specialists, которые просто хорошо образованы и информированы, быть успешны в Китае? Или люди для этого должны быть глубже вовлечены в китайскую культуру, бизнес-культуру, язык?

АК: Я образно отвечу. Мне кажется, что история с Китаем – это история про зеркало. Если вы станете напротив зеркала и будете идти, то столько, сколько шагов вы к нему сделаете, столько же и Китай сделает навстречу вам. Безусловно, вы можете посвятить ему 3% внимания, но и он тогда будет отвечать на 3%. Если Китай для человека – возможность радикального изменения бизнеса, то 3% не достаточно. Если же Китай объективно всего один из рынков, то неплохо просто знать немного, что там происходит.

ЕМ: Но при этом ты бы сильно рекомендовал этому человеку иметь в команде кого-то, кто Китай хорошо знает? Это важно?

АК: С точки зрения достижения успеха – конечно. Если человек не делает стратегическую ставку на Китай, а просто любопытствует – это одно. А если человек хочет чего-то достичь, то, конечно.

ЕМ: Человек просто хочет что-то сделать.

АК: Тогда это называется стратегическая ставка, на мой взгляд. Нужен проводник, который говорит по-китайски, за которым человек будет ходить. Но не так, что «у меня еще десять рынков, а ты занимайся Китаем» – так ничего не получится.

ЕМ: То есть Китай требует диспропорционально больше внимания любого руководителя, чем привычные нам европейские или американские контрагенты?

АК: Безусловно. И это касается всей Азии, но Китая в особенности.

ЕМ: Почему только Китай? Не собираетесь расширяться на другие страны Азиатско-Тихоокеанского региона? Почему для СКОЛКОВО Азия – это Китай? И могут ли приобретенные знания про Китай быть полезны при работе с другими азиатскими странами?

АК: Конечно. Человек может прослушать курс про Китай и понять, что Азия – это не для него. Вот чего мы точно не делаем, мы не создаем иллюзий, что Китай – это просто и доступно, и что это огромный рынок и там дешевый труд. Все эти речевки 30-летней давности мы не повторяем. Мы считаем это очень хорошим эффектом, если человек еще десять раз подумает, нужно ли ему это. Китай может быть гораздо сложней и гораздо менее rewarding, чем другие страны Азии. Но задача любой бизнес-школы – это быть релевантной. Вот Китай владеет умами сейчас – у нас должны быть ответы. И Китай – это не только про Китай. Это про глобальную экономику, про те изменения, которые происходят в мире. У нас на программах МВА и Executive MBA есть американский и китайский модули – мы даем студентам возможность пристально посмотреть на два наиболее значимых фактора, влияющих на глобальную экономику, не только на Россию. Наша глобальная повестка Китаем не исчерпывается. Скорее всего мы будем работать по региону в целом. У нас готовится сейчас программа How to Read Asia. Мы сейчас наблюдаем, что люди говорят об Азии как о чем-то гомогенном. Мы считаем, что первое, что нужно сделать – это понять, какие основные различия с точки зрения бизнеса существуют между разными азиатскими странами. Мы вообще делаем акцент на способ мышления в разных странах. Так что делать программу про саму Азию мы будем, да.

«Мы не создаем иллюзий, что Китай – это просто и доступно.»

ЕМ: Что ты думаешь по поводу интернационализации бизнес-практик? То есть, если брать Китай, знание страны было бы релевантно в эпоху принципиально более закрытых экономик, когда невозможно было воспользоваться международным арбитражем, международными судами, международным правом. Сейчас же тренд на региональные или даже суперрегиональные стандарты – Транс-Тихоокеанское партнерство, стандарты ОЭСР и т.д. Не уехал ли поезд изучать китайские бизнес-практики, когда экономика становится более глобальной? Как вы это преподносите – баланс интернационализации китайского бизнеса и необходимость локализации?

АК: Мы убеждены, что национальные особенности имеют принципиальное значение. Как для китайского бизнеса, так и для российского. В моем понимании, так будет всегда. Склонность обобщать – это черта праздного наблюдателя. Способность различать разные цвета – это черта профессионала. Для кого-то Европа – это один рынок, а для кого-то – множество рынков. Сейчас идут разные тренды – и интеграционный (например, на Евразийском континенте), и национальный. Многие американские компании, например, возвращаются домой. Глобализация сейчас стала сложнее, и она никогда не была универсализацией. Это способ думать о своем рынке, не ограничиваясь своей страной.

ЕМ: То есть это история про то, как поставить свой бизнес в корректно понимаемый глобальный контекст?

АК: Совершенно верно. Мне нравится высказывание Эндрю Уитти, CEO GSK: "Call me old-fashioned, but I think you have to be something. I don't buy that you can be this mid-Atlantic floating entity with no allegiance to anybody except the lowest tax rate. You're British, you're Swiss, you're American or you're Japanese. Whatever you are, you're something. And this company is a British company." И это про глобальную компанию, которая представлена везде. Но British company – это такая мощная идентичность. Национальная идентичность бизнеса – важный элемент и при переговорах, и при сотрудничестве. Есть такой профессор, Панкадж Гемават (Pankaj Ghemawat), его специальность – глобализация. Он говорит, что “we live in a semi-globalised world”. Это значит, что необходимо изучать специфику international trade with highly specific markets.

ЕМ: Последний вопрос. Вы были первыми, кто запустил бизнес-программу про Китай, но не единственными. В этом смысле рынок растет. Каждый студент хочет найти своего индивидуального провайдера, а вы – своего идеального слушателя. В чем уникальность вашей услуги?

АК: С точки зрения слушателя, это должен быть человек, который или уже сделал, или размышляет, сделать ли ему стратегическую ставку на Китай. У нас не должно быть праздных слушателей, любопытствующих – это не то место. Во-первых, это дорого. Во-вторых, мы стараемся нагружать людей интеллектуально. Мы с интересом работаем с частными компаниями, которые ищут новые возможности для своего бизнеса. Мы не ограничиваем размер – это может быть и маленькая, и средняя компания. Главное – не из какого человек бизнеса, а то, какую роль играет Китай для него. Мы ищем практический интерес.

ЕМ: А ваша уникальность в чем?

АК: Отличительная особенность СКОЛКОВО в том, что мы интегрируем лучшее зарубежное знание, российскую практику, и даем слушателям возможность все попробовать самим. Это не теоретические знания.